Жители шахтерского города Первомайска в Луганской Народной Республике, где до начала боевых действий жили свыше 50 тысяч человек, а сегодня — едва ли семь тысяч, и ждут помощи.

Как рассказал народный мэр города Евгений Ищенко, «здесь куда ни посмотри, все разрушено. Бомбили везде, самое страшное, что за каждым залпом — чья-то смерть».

«Давай подбросим ботинок и куда он упадет носком, туда и поедем. Сам все увидишь своими глазами», — предлагает Ищенко.

Город в руинах из кирпича и битого стекла, пробоины от артиллерийских снарядов в некогда жилых многоэтажках, следы от пожаров в зданиях больниц и детских садов, заваленные металлоломом шахты и заводы. Прямым попаданием разрушен ЗАГС, отстроенный перед самым началом боевых действий.

Дороги засыпаны осколками мин и снарядов, на обочинах торчат неразорвавшиеся боеприпасы. Стоит расстрелянный со всех сторон желтый школьный автобус.

«Смотри, как они воюют. Здесь такая арифметика — один к 40, на каждого погибшего ополченца сорок мирных жителей», — говорит Ищенко.

Город фактически находится на линии фронта, до которой менее двух километров. Вокруг него — в Попасном с запада, Золотом с севера и Кировске с востока, «подковой» стоит национальная гвардия. Единственная дорога, контролируемая ополченцами — в южном направлении к Стаханову.

Украинские позиции видно невооруженным глазом. «Да никто из них свои войска на 15 км и собирался отводить. Они, наоборот, вооружились, перегруппировались, вкопали танки вдоль линии границы», — говорит народный мэр.

«Враги нас специально провоцируют. Постоянно. Они к нашим передовым позициям подъезжают на танках или БТР вплотную», — рассказывает Ищенко.

Ему вторит и командир первого казачьего полка Павел Дрёмов. Он считает, что эта война давно вышла за рамки гражданской и превратилась в войну геополитическую. «На Михайловском спуске мы принимали бой с подразделениями грузинской армии. В Боровском под Северодонецком сейчас стоят наемники из Польши. В Приволье, это окраина Лисичанска, где обслуживается техника украинской армии, техниками работают немцы», — рассказывает командир.

На одной из улиц женщина пытается на костре приготовить еду. По ее словам, жителям «страшно».

«Страшно, конечно. Детей мы в Россию сразу отправили, а сами здесь остались», — говорит Людмила. Она рассказала, как два месяца люди выживали, прячась в подвале. «Вот моя квартира, посмотри, что осталось», — показывает она на полуразрушенный дом. В соседнем подъезде рухнул балкон и выгорели несколько этажей, вместо стекол натянута пленка.

Без воды, электричества и газа под постоянной угрозой смерти оставшиеся в Первомайске мирные жители сегодня пытаются подготовиться к зиме. В ночные часы температура здесь опускается до нуля градусов, днем, несмотря на солнце, не поднимается выше 12–14 градусов.

«Эти люди настоящие. Война выкристаллизовала, кто есть кто», — считает Ищенко. «Мы никуда не уйдем, — обещает он. — Здесь только местные, никаких наемников, никаких солдат, сам все видишь. Будем стоять до конца».

Шахтерский город Первомайск навсегда останется символом мужества и стойкости людей, переживших страшные, катастрофические бомбардировки. В Луганской области нет места, пострадавшего сильнее, чем Первомайск в ходе операции украинских силовиков. На протяжении нескольких месяцев в городе разрывались до ста мин и снарядов в сутки.

Источник: rusvesna.su