Всемирная кампания солидарности с Парижем вызвала недоумение в российской блогосфере. Когда в авиакатастрофе, предположительно от рук террористов, погибли 224 россиянина, ничего подобного не происходило. Кто подсвечивал здание в цвета российского флага, кто вешал российские флаги на аватарке, забыли, как забыли про Бейрут, где почти одновременно с Парижем два смертника взорвали бомбы, убив 43 человека. Барак Обама сказал, что атака на Париж была атакой на все человечество, но про взрывы в Ливане он ничего подобного не говорил.

И это заметили не только российские блогеры. «Почему одни теракты значат больше, чем другие?» — пишет журнал Time. «И не только Париж», — напоминает журнал Rolling Stone. Авторы таких статей часто сами ливанцы. Русские же, проявляя всемирную отзывчивость, в январе после расстрела редакции Charlie Hebdo часто примыкали к кампании «Шарли — это я». Но после того, как тот же журнал посмеялся над катастрофой российского Airbus, у российских комментаторов возникло ощущение, что Запад не хочет нашего участия ни в чем, в том числе и в выражении скорби.

Российские блогеры заметили, что Бритни Спирс и Дэвид Бэкхэм молились за Париж, но цветы к российскому посольству не несли. Когда же молиться за Францию начали российские фотомодели, их страницы в соцсетях заполнили возмущенные комментарии: «Променяли родину на модные показы».

Известно, что Запад слабо реагирует на то, что происходит за его пределами. От российских звезд публика требует того же. Если мы действительно воюем с терроризмом сообща, то и скорбь должна быть общая. Сейчас этого нет.

Запад не заметил, когда исламисты организации «Боко Харам» в Нигерии вырезали две тысячи человек, но заметил расстрел одной редакции в Париже. Из всех стран, выразивших сочувствие Франции, только Египет, кажется, догадался сделать подсветку не только в виде французского, но и российского, и ливанского флагов, отмечает корреспондент НТВ Сергей Морозов.

Источник